Путешествия хобёрда, или туда и обратно

Стоим у трапа самолета. А где трап? Трапа нет...

Говорю же - кабаны!

Сейчас вылетит птичка, да не одна!

- А где тут птичка? - Сейчас покажу!

Смотрите, какие красивые девушки мимо нас пролетают

Догоним! Не вопрос!

А я верю))) А что? Мы - быстрые!

И кто сказал, что не крутые? Long live Rock'N'Roll!

- А что там зацепилось? - Это медуза. - Что? - Лети давай!

- А облака проткем? - Пешком только походим сперва.

- А мы в ту сторону летим вообще? Мне в Измайлово надо!

- В Измайлово? Так ты не в тот самолет сел!

Все это Rock'N'Roll!

Сами мы не местные, мы воон оттуда!

Большая формация! Это рекорд России 2009 - 160 человек

А тот сверху, видите - не успел. Обидно!

Фристайл вверх ногами.

- На шабаш, без меня???

Групповая акробактика или хоровод.

Да твой Сильвер Сёрфер - отстой! Мультяшка!

Согласен!

Ага! А Иисус Петрович тоже был парашютистом?

- Мама! Это что? - Это цены на одежду опять взлетели!

Ну и пусть летят!

Так сложно туда и так быстро обратно! И так всегда!

(От слова homo- человек и bird-птица, все как у Толкиена)

1987 г.

Унылое, пустынное поле вокруг, замаскированное снегом как будто родилось оно уродливым и стыдно ему. Сквозь ритмичный скрип от наших нерадостных шагов слышно могильное завывание ветра. Он издевается над нами уже почти полчаса, правая сторона тела отдана ему на растерзание, я ее давно не чувствую. Черт меня дернул опять вставать в пять утра, чтобы на первом автобусе переться к открытию метро, чтобы успеть на электричку, которая привезет наши полусонные тела в Чехов, где нужно успеть втиснуться с  разбегу в переполненный автобус, который вывалит нас как стройматериалы у самого края этого чертового поля.  Дальше дорога будет лежать через него, этот зимний могильник, а нужно спешить, чтобы успеть на девятичасовое построение. Опоздаешь – считай день насмарку – шансов никаких.  И пока будешь идти, отчаянно топая по снегу, как будто мстишь этому богом забытому месту, а над тобой будет ставить свои фашистские эксперименты изверг-ветер.

Пока еще удается дойти до будки, набитой такими же отчаянными как и мы, сумасшедшими мечтателями, удается прижаться к еле теплой батарее, положить на нее превратившееся в лед  молоко, что наверное уже не булькает в старом добром Тетропаке, что давно запатентован. Пусть лежит на батарее, авось оттает, и будет чем запить затверделый кусок Бородинского и сырок «К пиву». А пока шаг за шагом надо преодолевать этот ветер, а все ради чего? Мечта, все ради нее. Подняться почти до небес и сигануть вниз. Да, делов-то на один шаг. Но она все время ускользает из рук, как будто сговорилась с этим промозглым ветром. Идиотская мечта… Хотя нет, она-то как раз настоящая. Идиотское все остальное – эта школа ДОСААФ, это аэродром, название его – Волосово! Идиотская система, которая так режет крылья. И заставляет тебя ездить и ездить сюда просто так. И каждый раз находятся предлоги для того, чтобы послать тебя куда подальше, Хотя дальше уже некуда! То ты опоздаешь на построение, то опять не вошел в число счастливчиков, избранных Нео, то тебя зарезала старуха-врач-Извергиль. В переносном смысле, конечно, зарезала, но это там не важно. Подумаешь давление а 5 единиц выше нормы, и ты опять не в полете, а в пролете! Но так обидно – несколько месяцев подготовки, умение складывать парашют на за 6 часов, а уже менее 4-х, знание всех сложных случаев – схождение парашютистов, зависание над куполом, приземление на стену здания и на высоковольтные провода, когда кранты, все зря…

Но приходит-таки мастерство, не сразу, а приходит. Вот она эволюция – вот ты уже врешь, что у тебя есть прыжки, и тем самым повышаешь свои шансы на прыжок сегодня, вот ты караулишь медицинский кабинет, как шакал, ожидающий пока старуха-лев задерет очередную жертву и тебе перепадет кусочек падали. Простите, падали не падало? И да, не западло, что падало! Ничто уже не важно – лишь бы попасть в самолет. И вот однажды ты себя обнаруживаешь сидящим в самолете, в чужом ранце, наспех подогнанным под себя. «Хорошо затянул лямки?» - подкалывает сидящая рядом девица. Ей смешно, а для тебя специально неотрегулированные лямки окажутся хорошим пинком по всем твоим причиндалам во время динамического удара - раскрытия основного купола. Лети-наслаждайся! И матюкай всех и вся оттуда, благо точка выбрана удачно – полторы Останкинские.

Вот уже открывается дверь, все тот же ледяной ветер, уже больше похожий на высоте на ураган, смеется над нами, врываясь в салон. Когда-то в прошлой жизни, когда ты еще не был отморозком, с атрофированными чувствами, ты сотни раз представлял этот момент, думал, а будет ли страшно. Думал, а что ты будешь чувствовать, о чем думать? И было тогда страшно даже думать об этом.

«Сейчас приземлюсь, и сожру бородинский с «К пиву», пошло все нафиг!» - последняя мысль, прыжок и провал… Ничего. Не. Помню…

2011 г.

Не знаю, откуда повелось не отмечать день рождения? Видно кто-то жаднючий придумал отговорку, чтобы не тратиться, что 40 лет нельзя отмечать, а все остальные подхватили дружно. Такие же жаднючие. А теперь и я с ними в одной команде…   Нужно что-то срочно придумать для реабилитации перед собой. Нужно что-то необычное сделать, что-то такое… Мечту исполнить.

Да, точно, мечту. Антарктида, Burning Man Festival, записать свой сольный диск – все сложно, надо проще, чтобы раз, два и готово. Раз, два, три… Где-то я это уже слышал. 121, 122, 123 только было. Три секунды, кольцо. Три секунды свободного падения, которых я вообще не помню. Надо исправляться. И чтобы наверняка – есть же прыжок с большой высоты, пусть в тандеме, но зато минуту летишь вниз как веселая птичья какашка! Минуту! За это время можно сделать столько всего! Столько! Кто-то успевает отжаться 120 раз на одной руке, кто-то поймать ртом 68 виноградин, кто-то может сделать 59 поворотов на коне.  А я, если повезет, увижу короткий фильм про всю свою жизнь.

Только не в Волосово! В Стриженово, в Лысово, в Бритово! Только не туда! Решено – аэроград в Коломне. Отличное место, почему нет? Читаю на его сайте, что Аэроград" стал одним из первых в России клубов, который по примеру лучших западных аэроклубов приобрел системы "тандем". А в прошлом, 2010-м здесь прошел Чемпионат мира по скоростному пилотированию куполов. http://wcpc2010.aerograd.ru/ Да и друзья его присоветовали. Решено – в Коломну! В Коломну, не на Колыму мне.

Как же много у нас в стране изменилось – понимаешь лишь сумев сравнить. Спокойно приезжаешь туда (почему-то ехали под затяжные философские дебаты, ругаясь то по Марксу- Гегелю,  то по «Сутре помоста Шестого патриарха»), заполняешь бумажки типа «в моей смерти прошу не винить Клаву К», сразу тебе подбирают костюмчик, чтоб сидел, конусообразные очки, смешную шапочку, знакомят с инструктором, оператором. Все улыбаются, вежливые, приятные… Уже и не верится, что когда-то было не так. А здесь – плати деньги и прыгай, можно уже с восьмилетнего возраста начинать! А если хочешь – есть специальная программа подготовки спортсменов, всего семь этапов, довольно быстро, и станешь один из них – ассов неба. Можно в соревнованиях участвовать. Да  и вообще – развиваться как человек-птица, вариантов масса.

Самолет весело тарахтит, операторы улыбаются, задают дежурные вопросы «Как вы докатились до такой жизни, что собрались выбросится из самолета?», легкий ветерок ласково провожает нас. Садимся в самолет, в котором пассажиров кроме нас – уйма, даже на полу сидят. Самолет начинает катиться по полю, никакого тебе асфальта, просто так, как обычная телега, которую тащит лошадка. Как так можно взлететь? Тут же при всем желании не разгонишься. Я, привыкший к современным аэропортам и большим лайнерам, никак не могу понять, а самолет, наплевав на все мои заморочки, спокойно оторвался от земли, набрав при этом скорость Запорожца.

Медленно ползем вверх. Поравнявшись с облаками, окунувшись в их самое суть, оставляем и их поверженными. Инструкторы показывают датчик высоты, что на руке смотрится как несуразные часы. 2000 метров. Еще столько же. Пока потихоньку происходят какие-то процессы в ушах, инструктор затягивает ремни, все проверяет, я одеваю свои форменные очки, и сразу становлюсь немного пучеглазой рыбой. Могу теперь глазами колоться – они у меня как оружие, могу ткнуть какую-нибудь неповоротливую птицу, если начнет тормозить нас. Это было бы круто – глазом-то!

Так, совсем забыл, надо же начинать волноваться, уже скоро! Срочно волнуюсь, пока еще не поздно. Мне страшно, мне страшно – повторяю про себя. Немного помогает. Но на самом деле меня вообще не беспокоит, все ли там затянуто, почему-то я знаю, что даже если вывалюсь, то меня там подхватят и пристегнут, все же у людей опыт зашкаливающий – тысячи прыжков. А у кого-то более десяти тысяч, все чемпионы-чего-только-можно, а одного – я читал в досье – 19 раз не раскрылся парашют. Нормально? Приходит муж домой а жена ему: «Как работа?» «Да, опять парашют не раскрылся! Девятнадцатый раз уже». Или нет, молчит, потому что пьяный вдрыск, руки до сих пор трясутся. Нашел-таки стог!  Да нет, говорю же – там все реальные кабаны. «Ты чего не дернул кольцо? «Да влом было, запаску собирать быстрее, чем основной! И вообще, завтра и запаску не дерну! Так приземлюсь..» Хотя шутки шутками, а прыгают тут все без запасок!  Маленький ранец за спиной. А спереди… я. Но у меня ничего нет, даже зонтика. Но веришь, что они могут все,  даже без парашюта.

Спортсмены перед нами засуетились, стали исполнять руками обряд парашютиста, желают так удачи. А я-то ничего не знаю про их обычаи. Вот про космонавтов помню, но при этом сам не сходил «на колесо». Таких, значит, не берут в космонавты. А у нас и не Байконур. Спортсмены тем временем желают и нам всего доброго, протягивая  трижды руку, сжатую в кулаке. Мы касаемся, стараясь повторить все движения – все, же почти такие же. Коллеги.

Моргает зеленый свет лампы, хлипкая перегородка из оргстекла, состоящая в штате как самолетная дверь, отъезжает в сторону, и спортсмены сыпятся вниз как горох, как семечная шелуха, когда ее стряхиваешь с покрывала, вытаскивая на вытянутые руки с балкона, как ненужное содержимое самолета, от которого у него живот болит. Что ж, мы есмь такое же, ненужное здесь. И место наше за бортом.

Последние инструкции пытаются попасть в мое немного заложенное ухо, но тщетно – дверь в него уже наглухо забита, зато дверь наружу распахивается вновь. Мы подходим к ней, первым выходит оператор. Он просто выползает наружу и продолжает снимать, находясь уже вне самолета, как если бы он вас в лифт первыми пропускал. Говорю же – кабаны!

- Ваш выход, маэстро.
- Мой?
- Вы боитесь? 
- Я… не знаю. А надо?
- Конечно надо, откуда же потом возьмется гордость?
- Да вроде тут не страшно.
- Ну, тогда вперед.

Все это проносится в голове за одно мгновение, как будто все время так и жил, разделенный на части. И что это я раньше не разговаривал с собой? Подумаю об этом позже, а пока…

 

99 999 г.

Где я? Это что, я падаю? Ничего подобного, просто очень сильно шумит ветер. А так вокруг ничего не меняется. Очень похоже на то, как будто ты высунулся по пояс из автомобиля, мчащегося на скорости примерно 140 км в час. Хорошо, что есть ковыряющие пространство очки-саморезы.

Инструктора я вообще не чувствую. Наверно он есть где-то там сзади, можно только догадываться по пролетающему мимо оператору, что все в порядке. Оператор всячески пытается втянуть меня в процесс позирования, который сейчас совсем не уместен. Но я, конечно, показываю ему козу, на большее меня не хватает. Я занят совсем другим – паданием. Свободным падением, черт возьми! Прошу меня не беспокоить! Эй, я только что выпал из самолета, и мне лично инструктор тыкал свой наручный компас с цифрами 4,2.  Ки-ло-мет-ра. А вы мне, мол, улыбочку. Сейчас вылетит птичка. Да я сам птичка! Жирный такой птиц! Почти пингвин. Да уж не хуже него, особенно того, кого все время бил неандерталец, а пингвин пищал «Я лечу!». Тоже играли?

Так что все отстали! Дайте хоть упасть спокойно, в конце концов!
Вот уж точно нет ни верха, ни низа, ни медленно ни быстро, просто все как-то есть. А ты где-то вне всего этого, лежишь на невидимом диване и смотришь 3D  кино. А звук все равно плохой – шумит! Звукорежиссера надо гнать взашей -  кто так звук накладывает! Хочется перевернуться на другой бок и посмотреть, что будет.

А тело мое все падает…

Фильм тут не показывают, теперь я знаю. Ничего не проносится мимо тебя, кроме оператора, конечно. Этот Карлсон снует туда-сюда… Никакие воспоминания. Просто летишь – обычное дело! А может, ничего такого и нет? Может я как раз на месте? Здесь же нет стены дома, по которой считать можно земля-подвал-привет шахтерам! Зато вон облачко есть! Сейчас я утру нос всем детям – пройду по облаку. Вдруг – вата? Но нет, просто туман, сэр. Несъедобно, факт! Ненадолго пасмурно, и снова наступает хорошая погода! Только мы теперь под облаками, вот и все.

Тело падает, а я?

Падаю ли все-таки я? Где мое «я»?  Ну уж точно не внутри, это тело падает, а немного торможу, похоже. Именно сейчас хорошо чувствуется это замысловатое разделение на сознание и оболочку.  Ну да, сознание же легче, оно  и отстает немного, теперь понятно. Или за облако зацепилось, я не вижу, может, там крючок какой все-таки торчал. И созерцает мое сознание на это все откуда-то. И что видит? Что если падать вниз, то все очень странное.

Странное, что очень нормальное, как будто просто попал в другое измерение, в далекое будущее, где нормально вообще не касаться земли. Какой год-то сейчас? А? Оператор? Смылся куда-то… Да все равно не услышал бы. Тут в этом мире как-то иначе все общаются, еще не научился. А что тут еще не так? Много чего, хотя все абсолютно нормальное. Просто здесь чтобы очень быстро двигаться вообще ничего не надо делать – все само! Супер!

Интересно, я так же после смерти буду на то-что-там-будет вот так же спокойно смотреть?

Инструктор толкает моя, мол, раскрываемся. Не вопрос – прижимаю руки. Мы тормозим, и… становится, наконец, тихо. Тихо-тихо. Можно сесть поудобнее. Я пододвигаю лямки поближе к колену, как будто все время это делал. И мы начинаем кружить. Как на карусели. Вот чем занимаются парашютисты – просто развлекаются тут, качаясь то в одну сторону, то в другую, описывают круги и виражи. Ну, это с нами, с новичками, а так у них своя работа есть – трюки всякие учиться делать.

Под болтающимися как две сосиски ногами - топографическая карта местности в натуральную величину. 1:1. Где тут аэродром? Там такая огромная стрелка надувная лежала, метров двадцать в длину. Ничего не видно, только река. Ока. И как Ока? Ка-ка-ка. Ко-ко-ко. Далека. Высоко.

На спортивном крыле приземляешься намного быстрее, чем на огромном куполе Д-6, который падал еле-еле. Я тогда чудом вспомнил про кольцо, просто вообще не помню трех первых секунд, как будто выпал из этого пространства. Но так примерно и было – там своя жизненная плоскость, свое подпространство. А потом так был рад, что все у меня открылось, что можно мотать счастливой головой по сторонам, кричать что есть силы, что можно мотать ногами и привязанные толстыми шнурками к ногам валенки не отваливаются, что забыл даже про рыжую - специальную стропу, которую надо выдернуть, чтобы автоматически не раскрылся запасной парашют. (А вы про рыжую девчонку подумали что ли?) И правильно нас, новичков, за полных придурков держат, мы такими и становимся сразу – забываем про все на свете. И даже когда я тогда приземлился на взлетно-посадочную полосу и валялся в снегу, обалдевший, понял минут через пять, что тем идиотом, которого отчаянно матерят в матюгальник, являюсь я сам.  А ведь учил все 13 особых случаев! Зацепление за самолет, схождение парашютов, приземление на взлетно-посадочную полосу…  А сам ржу тут на взлетно-посдочной, а надо мной отрывается от земли самолет с такими же придурками, как и я. Только они пока не ржут. 

Вот она стрелка! Да как быстро мы к ней приближаемся! Неужели успеем затормозить? Или она тут как раз для мягкого приземления? Для вшмякивания в нее. Удивительно, как все ловко – еще пару секунд и я просто сижу на земле на пятой точке… Как будто сам бог поймал меня и аккуратно посадил на землю.

 

***

А было ли все это? Был ли я между небом и землей? Между солнцем и облаками? Между двумя мирами? И как это все было? Кажется, я опять ничего не понял. Уже лучше, но все равно. Надо повторить эксперимент! Вновь и вновь, пробуя каждый раз что-то новое, ведь еще впереди бейсджампинг и акробатика, скайбол и фрифлай, свуп и вингсьют. А там, глядишь, придумают что-то новенькое…

 

Классический парашютизм включает в себя два упражнения — точность приземления и выполнение комплекса из шести фигур в свободном падении. Мишень для прыжков на точность в настоящее время имеет диаметр 20 мм, отклонение от нее фиксируется так называемым электронолём. До 2007 года диаметр ноля был 30 мм, еще ранее 50 мм и 100 мм. Результаты фиксировались визуально. Мировой рекорд, зафиксированный ФАИ, составляет 7 приземлений подряд без отклонения.

 

Групповая акробатика - построение фигур в свободном падении. Парашютисты, падая лицом к земле, совершают перестроения в различные по сложности фигуры, составленные из человеческих тел. Существует два типа групповой акробатики — скоростные дисциплины, когда участникам необходимо за наименьшее время собрать фигуру и удержать ее минимум 3 секунды и дисциплины на скорость перестроения, когда парашютисты должны за определенное время (обычно 35 секунд) выполнить как можно больше различных фигур.

 

Купольная акробатика - вид парашютного спорта, где результатом является построение фигур из куполов раскрытых парашютов. Этим он кардинально отличается от других видов парашютизма, где работа над результатом идет до раскрытия парашюта (кроме прыжков на точность приземления). Особенности этого вида требуют специальной техники. При выполнении фигур купольной акробатики парашютисты входят в непосредственный контакт с парашютами других спортсменов, так же как и соседние парашюты могут соприкасаться друг с другом. При этом часты свалы куполов. Работа по построению формации состоит из трех этапов.При подходе к другому парашютисту купол попадает в возмущенный поток от купола предыдущего парашюта, поэтому именно на этом этапе требуется большое мастерство. После того как фигура построена возможны перестроения.

 

Фристайл. Во время свободного падения парашютист выполняет сложнокоординированные движения, вращение в произвольных плоскостях и осях, в самых разнообразных позах. Каждое движение выполняется только с опорой на набегающий поток воздуха, это открывает перед спортсменами широкие возможности для импровизации и самовыражения, фактически являя собой балет в воздухе. Как правило, целью является эстетика и красота движений, поэтому такие прыжки часто сопровождаются видеосъёмкой. Одновременно в прыжке могут участвовать несколько человек. Задача — превратить прыжок в зрелищное шоу. Практикуется также использование во время прыжка различных предметов — скайболов и труб. Скайбол (skyball) — чаще всего теннисный мяч, набитый дробью, с привязанной ленточкой. Падает с той же скоростью, что и фрифлаеры, что позволяет перекидывать его между собой. Труба — плотная ткань, сшитая в полую трубу, к низу которой приделывается ручка, чтобы держать её вертикально в потоке

.

Скайсерфинг появился относительно недавно, но уже получил бурное развитие. Человек, делающий различные фигуры в воздухе с доской (лыжей), называется лыжником. Аэродинамика лыжника сильно отличается от простого свободного падения при прыжке с парашютом, поэтому прыжки с лыжей считаются практически другим видом спорта. Так как вся работа идёт в свободном падении, то для оценки прыжка необходим воздушный оператор, который снимает весь прыжок, и на основе этой видеозаписи ставится оценка. Вертикальная скорость падения составляет примерно 230 км./час (50—60 м./сек.). В зависимости от исполняемой фигуры, скорость колеблется от 180 до 280 км/час.

 

Свуп — одна из молодых и экстремальных парашютных дисциплин. Основные действия спортсмены производят не высоко в небе, а у самой земли. Это быстрое снижение с высокими горизонтальными скоростями, при подходе к земле достигающими более 100 км/ч.

 

Бейсджампинг — экстремальный вид спорта, в котором используется специальный парашют для прыжков с фиксированных объектов. B.A.S.E. — акроним от английских слов:
Building (здание)
Antenna (антенна)
Span (перекрытие, мост)
Earth (земля)
Это перечень основных типов объектов, с которых выполняются прыжки. Спортсменов называют бейсджамперами (от англ. basejumper) или просто бейсерами. Бейсджампинг считается наиболее опасным видом прыжков с парашютом и на текущий момент рассматривается как крайне экстремальный спорт. Опытному парашютисту рекомендуется раскрывать свой парашют на высоте не ниже 600 метров. В этом случае, при средней скорости падения 195 км/ч, он достигнет земли примерно за 11 секунд. Большинство бейс-прыжков совершается с высоты ниже 600 метров. Свободное падение до земли с объекта высотой 150 метров будет длиться около 5,6 секунд. Чтобы такой прыжок закончился успешно, джамперу необходимо вовремя раскрыть парашют. За такое короткое время скорость падения не успеет сильно развиться, и раскрытие произойдёт на скорости в два раза меньше, чем скорость падения в классических прыжках с парашютом. Парашют должен открываться очень быстро (с меньшей потерей высоты). Обычная парашютная система не предназначена для бейс прыжков, так как требует для ввода в действие высоты 100—200 метров, в то время как парашют для бейса — 15—40 метров. В период с 1981 по 2010 года зарегистрировано 159 происшествий со смертельным исходом.

 

Вингсьют - костюм-крыло из ткани. Полёты в вингсьюте являются разновидностью прыжков с парашютом. При полётах в вингсьюте обязательно используется парашют. Полёт в вингсьюте более всего близок к полёту птиц. Парашютист в вингсьюте летит вперед, а не вниз. Вертикальная составляющая скорости 80—100 км/ч позволяет продлить полёт до раскрытия парашюта до двух минут. Лучшие пилоты могут лететь с качеством 2,5 (при попутном ветре — до 3), то есть на километр высоты пролетать 2,5 км по горизонту.

• Полёт в вингсьютах в группе называется стаей.
• При полёте в стае можно переговариваться между собой, и слышать друг друга.
• Мировой рекорд полётов в стае составляет 71 человек, собравшихся в форме бомбардировщика.
• Споры на тему «Возможно ли приземлить вингсьют без парашюта?» продолжаются годами, вопрос остается открытым.
• Самые маленькие парашюты летают со скоростью самых больших вингсьютов, и сравнимы с ними по площади.
• В 2004 году был выполнен межконтинентальный перелет через пролив Босфор, а в 2008 году — через Гибралтарский пролив.